- Откуда ты взялся, кусок ослиного дерьма? - спросил Малютка Лох и достал свой огромный, блестящий, но все равно смешной пистолетик (ну, вы знаете, из тех, старинных, автоматических, стреляющих такими большими тупорылыми пульками, которые разрывают на части бренную плоть - если, конечно, вообще сумеешь выстрелить и тем более попасть!) и направил его на чужака.

Калибр у пистолетика действительно был приличный, и в лапе Малютки эта погремушка смотрелась здорово - свет от масляных ламп играл на полированной стали, по стволу пробегали тени, а из канала веяло холодом смерти, который, казалось, в следующий момент будет уничтожен горящим порохом.

Однако этого не случилось.

Незнакомец даже не шевельнулся. Подозреваю, что он использовал лишь ничтожную часть своей силы. Он выпустил ХИМЕРУ, и зрачки Лоха взорвались, превратившись в две черные кляксы на мертвенно бледном лице. Громила ослеп на несколько минут, но, кажется, "увидел" кое-что пострашнее кошмара.

Малютка заорал "мама!!!" и выбежал из кабака - после того, как дважды врезался в стену. Он расквасил себе нос и вывихнул руку, однако не бросил пушку. В конце концов он наткнулся на дверь и вышиб ее своим телом. Позже мы услышали двенадцать выстрелов. А наутро узнали о том, что прозревший, но не до конца освободившийся от морока Малютка застрелил одиннадцать человек у речной переправы. Последним выстрелом он разнес свою дурацкую башку.

- Говори ты! - сказал человек в красном, обернувшись и ткнув пальцем в Хому.

- Никто не знает, - пролепетал тот, еле шевеля непослушными губами. - Шепот умер так давно...

- Я знаю, когда он умер, - бросил чужак. - Я спрашиваю, ГДЕ и КАК он умер?